Секс в эпоху Просвещения. Часть 2. Сексуальное многообразие

Школа секса
Секс в эпоху Просвещения. Часть 2.  Сексуальное многообразие

Сексуальное многообразие

Мастурбация

Впервые слово «онанизм» в значении мастурбации появляется в памфлете «Онания» в 1715 году, в Лондоне. В нем рассказывалось о библейском Онане, об «ужасном грехе» рукоблудия и его последствиях (импотенция, гонорея, эпилепсия и так далее). Опираясь на эту брошюру, в 1759 году швейцарский медик Самюэль Тиссо (Samuel Tissot) опубликовал медицинский трактат под названием «Онанизм» (L'Onanisme), в котором доказывал вред мастурбации. По его словам, мужское семя является «важным источником здоровья» и его растрата в больших количествах может привести к «потере силы, ухудшению памяти и даже помутнению рассудка», не говоря о многих других расстройствах. 

Несмотря на то, что сегодня идеи Тиссо, мягко говоря, гипотетические, в XVIII веке его трактат был представлен как научный. Та авторитетность, которой пользовался сам медик, распространялась и на его труды. Аргументы против рукоблудия стали общепризнанными и даже нашли свое продолжение в работах известных мыслителей Иммануила Канта и Вольтера. Благодаря Жан-Жаку Руссо, взгляды Тиссо были популярны в Германии. В 1762 году французский писатель издал книгу «Эмиль, или О воспитании» (Emile ou de l’education), которая стала главным учебным пособием для немецкой интеллигенции. Проникшись идеями философов, филантропы Германии приступили к активным действиям и начали кампанию против опасного заболевания. Они считали важным просвещать молодежь, рассказывая о мастурбации и призывая к самоконтролю. Последнему лучше всего способствовали, по их мнению, физические упражнения и работа. Однако, успехом такое просветительское движение не увенчалось, и к концу XVIII века оно полностью прекратило свое существование. 

Таким образом, можно сделать вывод о том, что если онанизм в Средние Века и в эпоху Ренессанса рассматривали больше как религиозный проступок и грех, то в эпоху Просвещения к нему относились как к серьезному заболеванию. 
 

view counter
Секс-куклы
Несмотря на негативное отношение к мастурбации деятелей науки, ее поклонников в обществе было гораздо больше. Были и те, кто прибегал во время рукоблудия к дополнительным средствам возбуждения. Об одном из них пишет французский путешественник Джордж-Луи Лесаж (Georges-Louis Lesage), который побывал в Англии в 1713-1714 годах. По его словам, в Лондоне в парке Сент-Джеймс всегда гуляло несколько женщин с корзинками в руках. Эти плетенки были доверху заполнены куклами, которые, судя по всему, пользовались большой популярностью у молодых девушек. Особенность этих кукол состояла в том, что вместо ног у игрушек были обвернутые материей цилиндры, длиною примерно 15 см и шириною в 3 см. Если для юной девицы такой размер куклы был несколько великоват, то при заказе меньшей взималась предоплата, поскольку если она вдруг передумает, для продавщицы будет проблематично продать секс-игрушку маленького размера.

Порка
Однако самым распространенным возбуждающим средством, помимо секс-игрушек, была, все же, порка (флагелляция). Она встречается во все времена и была известна как в Средние века, так и в период Возрождения. Однако именно в эпоху Просвещения флагелляция стала социальным и массовым явлением, так как являлась неизменной составной частью интимной жизни общества. 

Везде пускали в ход розгу и совершенно открыто об этом говорили. Она стала лакомством в области наслаждения, и люди сумели по достоинству оценить это средство. 

Многие мужчины регулярно посещали известные учреждения, чтобы или самим подвергнуться «розге», или насладиться возможностью подвергнуть этой процедуре молодых девушек. Во всех домах терпимости существовали мастерицы этого дела, а в любом таком мало-мальски благоустроенном доме имелись, кроме того, так называемые комнаты пыток, где были собраны все инструменты, которые могли служить этой цели. 

К флагелляции как возбуждающему средству прибегали все возрасты и все слои населения. И распространялась эта страсть тем шире, чем безграничнее было в классах господство женщины. В книге «Наставница из школы Венеры» (Venus School Mistress), одной из наиболее известных восхвалений порки XVIII века, говорится: 
 

«Многие люди, недостаточно знакомые с человеческой природой, воображают, будто страсть к флагелляции простирается только на стариков или истощенных сексуальным развратом. Но это не так. Существует не меньше юношей и мужчин в расцвете сил, охваченных этой страстью, чем стариков и бессильных, поклоняющихся ей».
Большинство авторов, писавших на эту тему, согласно с этим, и заявляют, что этот порок нигде не был так широко распространен, как в Англии. Этот взгляд трудно опровергнуть как потому, что большинство документов о флагелляции английского происхождения, так и потому, что ни в какой другой стране так открыто и прямо не прославлялось употребление розги. 

Вуайеризм

К числу наиболее пикантных удовольствий относилось удовольствие находиться в роли вуайериста. Тайный свидетель, которым по обыкновению выступал мужчина, наслаждался пикантными зрелищами своих любовниц или даже жен. Красавицы ловкими движениями старались выставить напоказ все, что достойно лицезрения. Именно в это время вошли в моду качели с их «счастливыми случайностями». Ни одно развлечение не пользовалось такой популярностью. Это доказывают сотни картин и гравюр, изображающие, как красивые женщины отдаются этой забаве, делая свои прелести доступными взорам любопытных мужчин. Ярким примером является полотно «Качели», также известное как «Счастливые случайности качания на качелях», знаменитого французского живописца XVIII века Жана Онре Фрагонара (Jean-Honoré Fragonard). Вот что пишет сам автор: 

«Вскоре после закрытия салона в 1763 году за мной прислал один господин и просил зайти к нему. Он как раз жил с любовницей на даче. Сначала он осыпал меня комплиментами по поводу моей картины и затем сказал, что хотел бы иметь другую, идею которой он мне сам изложил. «Я хочу, - заметил он, - чтобы вы изобразили madame на качелях. А меня поставьте так, чтобы мне видны были ноги красавицы, а если вы мне хотите сделать удовольствие, то и кое-что сверх этого».

Оргии

В XVIII веке разврат достиг своего высшего развития в лице герцога Орлеанского Филиппа (1674-1723), племянника короля Людовика XIV и будущего регента. Этот новый представитель придворного разврата получил должную оценку в эпитафии, предназначавшейся для могилы его матери: «Здесь покоится мать всех пороков». Французский двор при его правлении имел самую дурную репутацию в Европе, и именовался не иначе как «вертеп». 

С первого дня назначения герцога Орлеанского регентом Французского королевства, оргии стали обычным состоянием господствующих классов, а участие в них доставляло славу и удовлетворяло честолюбие. Отныне любили в полном смысле слова публично. Разнузданность достигала небывалых границ, и это неудивительно, ведь единственный изданный в это время закон гласил: «Будем развлекаться!». Под этим развлечением подразумевались самые вульгарные способы. В этот период разврат лишен всякой грации и носит чисто "скотский" характер. Все идет ускоренным темпом: утром люди видятся первый раз, вечером уже начинается беспорядочное половое смешение. 

Главным центром этих оргий был королевский дворец Пале-Рояль (Palais Royal), выстроенный герцогом Орлеанским в центре Парижа. Но и в других местах умели развлекаться. Братья Гонкур (Edmond and Jules Goncourt) указывают на, так называемые, «праздники Адама», устраиваемые в частных салонах в Сен-Клу, в которых красивейшие дамы «из лучших фамилий» участвовали в костюме Евы. Кульминационной точкой этих интимных праздников был обыкновенно всеобщий обмен метрессами. Участвовать в таких пиршествах было честолюбивейшей мечтой очень многих дам. 

А. С. Пушкин о Франции XVIII века
В своём незаконченном произведении «Арап Петра Великого» А. С. Пушкин дал ироничную характеристику эпохе Регентства«По свидетельству всех исторических записок ничто не могло сравниться с вольным легкомыслием, безумством и роскошью французов того времени. Последние годы царствования Людовика XIV, ознаменованные строгой набожностью двора, важностью и приличием, не оставили никаких следов. Герцог Орлеанский, соединяя многие блестящие качества с пороками всякого рода, к несчастию, не имел и тени лицемерия. Оргии Пале-Рояля не были тайною для Парижа; пример был заразителен… Алчность к деньгам соединилась с жаждою наслаждений и рассеянности; имения исчезали; нравственность гибла; французы смеялись и рассчитывали, и государство распадалось под игривые припевы сатирических водевилей».

Насилие как форма совращения

В эпоху Просвещения самыми успешными средствами соблазнениям большинства женщин были чувственность и ум. Если же женщина никак не реагировала на ухаживания кавалера, то мужчина хладнокровно прибегал к последнему способу - насилию. Самолюбие мужчины требует, чтобы он при каких бы то ни было условиях остался победителем. Насилие над женщиной в XVIII веке считалось поэтому в порядке вещей. Однако нигде оно так часто не применялось, как в светском обществе, и притом везде: в будуаре, салоне, во время вечерней прогулки, в парке и чаще всего в почтовой карете. Для многих донжуанов это было настоящим спортом. Так поступали Казанова, граф Тилли и множество других виднейших "героев" общества. Из их мемуаров видно, что эти дерзкие насильники всегда почти достигали своей цели и редко подвергались опасностям. Правда, здесь речь шла ведь не о настоящем преступлении, а просто об особой форме совращения, разрешенной обществом каждому эротически сильному мужчине. 

Никто лучше профессионального соблазнителя и не отдавал себе в этом отчета. Он знал, во-первых, что лишь очень немногие женщины приходят от совершившегося в отчаяние, что большинство оправдывает себя старой поговоркой: «Если я подверглась насилию, я не совершила греха». Во-вторых, он знал, что каждая женщина боится скандала, и дело заканчивалось бы именно этим, если бы она сопротивлялась. Именно поэтому самая порядочная женщина будет сопротивляться только до известной степени. Наконец, каждый жуир знал, что множество женщин только о том и мечтают, чтобы быть взятыми силой. Мнимое насилие для многих неизмеримо повышает наслаждение, и потому они сознательно провоцируют мужчину к насилию или ожидают его от него. 

По всем указанным причинам даже самые грубые нападения на честь женщины не только не преследовались, а часто прощались. Вот почему нет ничего удивительного, что разбойник в маске, нападающий на пустынной дороге на карету путешествующих дам, насилующий их и довольствующийся этим как единственным выкупом, сделался в воображении эпохи идеальной фигурой. Именно в XVIII веке, в отличие от всех предшествовавших периодов, такие приемы совращения становились сознательными и, кроме того, массовыми. 

Контрацепция

Искусство предохранения от беременности, без сомнения, достойный всяческого одобрения прогресс культуры, если только применяемые меры не оскорбляют эстетического чувства любящих, не мешают физическому удовлетворению и - в особенности - не вредят здоровью. Однако эпоха Просвещения такими идеальными задачами никогда не задавалась. Она стремилась главным образом к тому, чтобы устранить по желанию беременность исключительно в интересах разврата и, кроме того, обезопасить женщину от возможности заразиться и тем самым позволить ей отдаться беззаботно первому мужчине, хотя бы она о нем знала лишь то, что он возбудил ее чувственность. 

Люди просто хотели увеличить возможность наслаждения. Только к этому стремилась эпоха. И эта потребность была очень скоро удовлетворена относительно верным способом, придуманным жившим при дворе Карла II врачом Кондомом в виде известных под его именем противозачаточных средств. Как можно судить по разным источникам того времени, эти "предохранители" стали очень популярными, и прежде всего, в среде профессиональной галантности и в высших классах общества. Какой популярностью пользовался этот "тайный союзник любви", видно хотя бы уже из того, что тогда даже монашенки знали его преимущества и охотно пользовались им. Об этом пространно рассказывает Казанова в главах, посвященных его связи с прекрасной монахиней из монастыря в Мурано. Первым условием, которое она ставила любовнику, было применение подобных «предохранителей». Что они служили прежде всего целям разврата, доказывают, кроме того, их недвусмысленные названия: «могила опасности», «броня приличия», «лучший друг всех тайных любовников» и так далее. 

Однако, несмотря на эти противозачаточные средства, женщины часто бывали беременны. В тех случаях, когда это было нежелательно - а это случалось чаще всего, - прибегали без зазрения совести к опасному средству - аборту. Аборт был тогда в полном смысле слова обычным явлением. В каждом более или менее крупном городе было немало врачей, специально занимавшихся этим промыслом: в их приемных всегда толпилась масса пациенток. Все акушерки торговали средствами делать аборт и часто сами прибегали к хирургическому вмешательству. Кроме того, и среди девушек и женщин знание таких средств было чрезвычайно распространено, по-видимому более, чем во все предыдущие времена. Воспитание девушки тогда считалось незаконченным, если она не была посвящена в эту тайну.

Если ни противозачаточные средства, ни аборт, не приводили к желанной цели, то дамы старались, по крайней мере, рожать тайно. Случай к этому представлялся на каждом шагу. Более всего данных о тайных родильных приютах имеется относительно Англии. В своей появившейся в 1801 году «Картине лондонских нравов» Гюттнер говорит: «У нас имеется здесь очень много частных домов, где молодые дамы могут тайком разрешиться от бремени и оставить своих незаконных детей. В любой почти газете вы можете прочесть объявления об одном или нескольких таких заведениях, и говорят, что их содержатели много наживают на этом почтенном ремесле». 

Приведенное сообщение доказывает вместе с тем, что здесь идет речь об официальном учреждении, о заведениях, санкционированных общественным мнением. В этом нет ничего удивительного, так как ведь само государство основывало официальные учреждения в интересах незаконных рожениц - воспитательные дома, куда каждая мать, желавшая отделаться от своего ребенка, могла его тайком отдать. 

Правда, еще в Средние века существовали воспитательные дома, но в особенности они, по-видимому, процветали в XVIII веке. Они встречаются в большом количестве в романских странах, во Франции, Италии и Испании, а также в Австрии - словом, везде, где матерям воспрещалось отыскивать отца незаконных детей и тот не был обязан заботиться об их содержании. Государство было вынуждено создать для соблазненных женщин эти воспитательные дома, чтобы предупредить возможность таких преступлений, как подкидывание и убийство новорожденных. Отсюда само собой вытекает, что к воспитательным домам прибегали в особенности часто бедняки или малообеспеченные люди. 

Персоналии
 

Донасьен Альфонс Франсуа де Сад (Donatien Alphonse François de Sade), известный как маркиз де Сад, (1740-1814) – французский аристократ, писатель и философ. Известную популярность он приобрел благодаря своим скандальным эротическим произведениям «Жюстина», «Жульетта» и «120 дней Соддома». Около 90% текста в этих романах составляет детальное описание извращённых форм секса. Именно поэтому сексуальное удовлетворение, получаемое путем причинения другому человеку боли или унижений, так часто встречающееся в его работах, назвали его именем - «садизм»
Являются ли эти работы порнографией, однозначно сказать нельзя, поскольку целью порнографической литературы все же является сексуальное возбуждение читателя. В описании де Сада нет никакой чувственности, там больше отражено раскрытие человеческой природы, свободной от любых ограничений. В перерывах между оргиями герои де Сада пускаются в философские рассуждения, этому посвящён и облачённый в художественную форму трактат «Философия в будуаре».
Джакомо Казанова (Giacomo Casanova) (1725-1798) – известный итальянский авантюрист, путешественник и писатель. Он должен был стать священником и даже учился в семинарии, но был исключен из-за своих любовных похождений. Популярность, хоть и посмертную, ему принесли мемуары, в частности «История моей жизни». Согласно произведению, Казанова начал свою победоносную эротическую карьеру в 11 лет и за всю жизнь сумел соблазнить сто двадцать две женщины! Существует версия, что большинство его любовных приключений вымышлено, ведь по профессии и по призванию Джакомо был литератором. Когда он начал писать «Историю своей жизни», ему уже было 64 года, и все истории, вправду с ним случившиеся и вымышленные, он передал герою своих рассказов молодому Казанове. Чтобы люди верили в его фантастические любовные победы, он описывал и неприятные стороны таких похождений: венерические болезни, неэстетическую физиологию любви и так далее. Однако, рассказывая о Победителе, писатель Казанова не забыл и о морали. Он наказывает своего 39-летнего героя первым поражением, когда молоденькая проститутка отказывает уже немолодому ловеласу и отдает предпочтение более привлекательному юноше.
Даниель Дефо (Daniel Defoe) (1660-1731) – английский писатель и сатирик-публицист, известен главным образом как автор «Робинзон Крузо». Однако помимо приключенческих романов, Дефо писал и на другие темы. Так, в 1727 году он написал эссе «Похоть в браке или супружеский блуд» (Conjugal Lewdness or, Matrimonial Whoredom), который по этическим соображениям его вынудили переименовать в «Трактат об использовании и злоупотреблении супружеского ложа». В нем Дефо рассказывает главным образом о контрацепции, отождествляя ее с детоубийством. «Дьявольской практикой» он называет любые методы предотвращения беременности.

При написании этой статьи использовался материал из книги «Иллюстрированная история нравов. Галантный век» Эдуарда Фукса