Иван Барков - Про блоху и кузена

Про блоху и кузена

 
 
 
III
view counter
 
Приход героя моего
Ужасно напугал девчонку.
Она хотела убежать
И скрыться от него в кровать,
Но он ее за рубашонку
Поймал, и начал обнимать.
Надин от страха задыхалась,
Терпенье потеряв совсем,
Но, вся пылая, между тем,
Из рук кузена вырывалась.
"Я закричу, я плакать буду!
Мой бог, прошу тебя, пусти!"
"Да полно, полно, Надя, рваться..." -
Ей отвечал повеса - брат, -
"Все спят - кого же нам бояться?"
"Ах, страшно, Ваня..." "Успокойся,
Никто здесь не увидит нас!"
И вот, целуя, обнимая,
То грудь, то пиздочку сжимая,
Он успокаивает Надю.
А та, бедняжка, вся в жару,
Не может ласкам не поддаться -
Притихла, перестала рваться
И на колени к брату сесть,
Скорей чем десять перечесть,
Решилась наконец покорно,
Смиренно глазки опустив,
Меж тем, как мальчуган проворно
Подол рубашки заголил.
Освоясь скоро с наготою,
Она кузена обняла,
К нему прижалась и рукою
Нечайно хуй его нашла.
Хуишко - так себе, не ладный,
Но он стоял весьма парадно.
Сколь ни казалась смущена,
Его заметила она.
Взяла несмело, тихо сжала.
Потом, сильней сдавив, сказала:
"Что это, Ваня? Для чего?"
"А это - хуй... Сожми сильнее...
А для чего, ты хочешь знать?
Он служит нам, чтобы вкуснее
Пизденки женщинам чесать."
"А разве пальчик, Ваня, хуже
Чем это?" "Хуже во сто раз.
Хуй вам вкуснее, входит туже,
Да и приятнее для вас.
Нам, душка, хуй за тем и дан,
Чтобы чесать пизденки вам."
"Какой он крепкий, толстый, длинный...
Ужели весь такой войдет?!..."
"Да, лишь немного разорвет..."
"И что же, больно нам бывает?.."
"Не очень, только в первый раз,
Когда он целку поломает.
Но это с каждою бывает,
С любой и каждою из вас
Бывает раз обыкновенно."
"Ужели с каждой?.." "Непременно!"
"Но быть не может, например,
Твою мамашу так же чешут?"
"Ого!.. И как еще, поверь -
Ее порядком этим тешут!"
"Но неужель?" - шептала Надя
Кузена хуй тихонько гладя -
"Ах, Ваня, что ты, неужель?"
"Ей богу!" "А мою мамзель?"
"Да, тоже!.." "Кто-ж мою мамашу?.."
"Да вот: во-первых твой папаша,
Потом - учитель и лакей!"
"Григорий? Ах, создатель, сколько!.."
А между тем сама она,
Сжимая хуй кузена ручкой,
шептала, робости полна:
"Ты мне почешешь этой штучкой?.."
"Изволь, дружочек мой, изволь,
Но только вместе с наслажденьем
Сперва почувствуешь ты боль."
И, положив свою сестренку,
Кузен забрался на нее.
Он вставил хуй в ее пизденку
И стал ломать ей перепонку.
Хоть хуй его был невелик,
Но щель у ней узка была...
Как ни хотелось Наде страшно
Стерпеть ту боль, но не смогла
И закричала: "Ой, довольно,
Ты разорвешь мне всю дыру!
Я, Ванечка, сейчас умру!"
Но Ваня не внимал моленьям,
Он драл сестренку, сколько мог -
Не снял его бы и сам бог.
шалун совал с ожесточеньем,
Покамест всю свою елду
До корня сунул ей в пизду.
И за минутное мученье,
Когда у Нади замер дух,
Настало скоро наслажденье -
Пизденке стало лучше вдруг,
Хоть оставалась боль еще,
Но так приятно, горячо
Ее пизденке становилось,
Что Надя снова распалилась.
Кузен сестренку целовал
И, обнимая, ей шептал,
Прижавшись крепче, в очи глядя:
"Ну, что? Ведь хуем лучше, Надя,
Чем пальцем дырочку чесать?"
"Ах, Ванечка, нельзя равнять!.."
"А мне-то, мне-то, если б знала!
Взгляни-ка на свою пизденку, -
Ты видишь, - вся она в крови".
Надин взглянула, и сначала
Ее вид крови испугал.
"Ах, Ванечка, " - она сказала, -
"Ее совсем ты разорвал."
"Так что же?" - он самодовольно
Сказал - "Нельзя же без того.
Да ты не бойся. Ничего,
Я кровь сейчас же оботру".
И он платочком белоснежным
Ей начал обтирать пизду.
Занявшись делом сам прилежно,
Ее пизденкой он играл.
Его хуишко снова встал
И Надя тоже уж горела
(Весьма естественный процесс),
И вот, еще не кончив дела,
Он на сестренку снова влез.
"Ах, Ваня, ты опять?"
"Опять..." Она и ножки развела,
И хуй направить не мешала.
В сей раз, уж с еблею освоясь,
Она ей с жаром отдалась
И, уж ни чем не беспокоясь,
Ночь напролет всю проеблась.
Семь раз ей Ваня задал взъебку:
шесть раз в пизду и разик в жопку.
Увидя жопочку сестры,
Не мог он устоять, конечно,
Чтобы не взъеть бесчеловечно
И этой у нее дыры.
Моя Надин для дебютантки
Еблась, конечно, молодцом.
Пример живой, что в деле том
Не нужно вовсе гувернантки,
Чтобы подростков обучать